Вернёмся в раннее детство. Вспомните первые классы. Там учили писать.
Ровным красивым почерком. Кому на хрен нужен ровный красивый почерк
сегодня, когда пользоваться компьютером умеет даже доярка в селе?
Потраченные часы занятий, домашних заданий – и вот вы можете гордиться
своими каллиграфическими способностями... Не знаю почему, возможно, это
как-то связано с тем, что первый компьютер я увидел в 1987 или 1988, но я
наотрез отказывался писать красиво. Писал и пишу как курица лапой.
К счастью, папа – программист и математик – понимал, что для развития
моего интеллекта полезней читать книжки и решать задачки, чем тренировать
почерк. Возьмём для примера что-нибудь из того, чему я научился в возрасте
шести-семи лет во время, сэкономленное на занятиях почерком: умение
перемножать двузначные числа в уме и способность учить несколько
иностранных языков одновременно. Как вы думаете, что даёт большую выгоду
во взрослой жизни? Почерк или способность приезжать в любую европейскую
страну и сносно понимать текст на её языке? (Например, в Молдавии я
спокойно понимал смысл текстов на румынском через день сопоставления
текста на вывесках, дублированных русским).
Кстати, при необходимости конспектировать вручную, я могу системно
уложить на бумагу большие объёмы информации намного быстрей, чем любой
«каллиграф». Так что с тем же успехом в школе могли бы отправлять детей
коров пасти вместо каллиграфии. К счастью, школа, где я учился, была всё-таки
специализированной, первый учитель – действительно Учителем, хоть и
советской закалки, но с грамотными взглядами на свободу личности ребёнка.
Подозреваю, что большинству в этом моменте не повезло, и первые уроки
тупизма, подчинения непонятным правилам, потому что «так надо», «так
сказали», проходили как раз через выведение закорючек в прописях. Особенно
жалко современных детей, которые в семь лет уже могут отправлять СМС
быстрее, чем их учителя, и действительно ощущают себя в школе, как в машине
времени, помещающей их в прошлое.
В этом же возрасте происходит определённая социализация детей.
Люмпены уже пытаются отжать пирожок, ударить исподтишка, сделать какие-
нибудь гадости. Наиболее крупные и смышлёные обезьянки-люмпены уже
отрабатывают вожачество, собирая около себя пару-тройку «шестёрок»,
которые так и пройдут за ними всю школу до выпускного. Основная масса уже
тогда принимает стратегию не высовываться. Кто-то осознает себя как стукач
или ябеда, которого пусть не любят, но и обидеть нельзя. Отличники и
отличницы уже тогда готовы выполнять любые приказы, выращивать в себе
идеальное послушание и зубрить-зубрить-зубрить, невзирая на личную
заинтересованность в изучаемом материале. Что ж, последнее – не худший
вариант.
Почти самое страшное (самое-самое на закуску оставим), что слышат дети
с ранних классов школы – это пословица «я – последняя буква алфавита». Всё
моё сознание и бессознательное всегда бунтовали против этой фразы. Откуда
учителя, большая часть которых по половому признаку не могла служить в
армии, принесли эту фразу, так хорошо слышимую из уст майора,
«объясняющего жизнь» курсантам или солдатам? Запоминая и принимая
стратегию «я – последний», ребёнок привыкает, что его мнение никому не
нужно, его позиция никому неважна, а он сам не имеет право высказываться.
Оценки. С самого раннего детства ты привыкаешь, что тебя оценивают. Кто-
то взрослый, умный, компетентный. И в тридцать лет, приходя с работы домой, ты
кричишь «Жена, ура! Меня начальство похвалило! Обещали квартальную премию
в три тысячи дать! Купим тебе сапожки!» Ты делаешь работу для оценки её кем-
то. Не потому, что ты хочешь сделать, не потому, что тебе это интересно, а
потому, что так надо, чтобы тебя оценили. С самого детства ты вводишь в свою
реальность «Оценивающих». Да, оценивать сделанное нужно. Но первая оценка –
всегда твоя. Вторая – тех, кого ты считаешь компетентными и чьё мнение
уважаешь. Третья – не обязательная. Подавляющее большинство гениев
литературы получали десятки резких разгромных отзывов критиков. И кого
помнят?
В обычной же школе действует простой принцип: решил по учебнику,
получи «пять», и неважно – списал или сам; творчески решил – «четыре»,
потому что не по заданию; накосячил – «четыре»; что-то намалевал – «три»;
полный дебил – «два». И если творческие решения оценочная система
приравнивает к косяку, то какой вывод сделает матричный человек?
Правильно, списать у «зубрилки» и не париться.
На этом этапе семья должна оказывать образовательную функцию. Но на
практике родители в большинстве своём оказываются невероятно счастливы
передать школе свои функции. В основном сохраняется иллюзия воспитания,
на деле сводящаяся к проверке дневника и последующему вердикту – похвале
или поруганию.
Здесь же идёт активное приобщение ребёнка к телевизору. Родители ведь
так заняты выплатой кредита за телевизор, что им некогда заниматься
всесторонним (да и вообще каким-либо!) развитием ребёнка. А ведь именно в
этом возрасте закладывается тяга к культуре. И привычки социального
поведения. Ребёнку говорят о трезвости. А за столом все бухают, выходят
покурить. Ребёнку говорят, что ругаться матом плохо. А при каждом скандале
используют весь набор. Всё это формирует атмосферу, насквозь пропитанную
ложью, в которой ребёнок привыкает к двойным стандартам. Привыкает, что на
виду правила одни, а если никто не видит, исподтишка могут быть другие.

Двинемся дальше, туда, где личность формируется, закрепляется в своих
основных убеждениях. Туда, где внутри появляется стальной, сверкающий, не
поддающийся ломке стержень, либо вонючее желе, раз за разом укладывающее
обладателя на диван перед телевизором. Период взросления, потом полового
созревания, осознания себя в обществе.
Этот период начинается с того, что вместо классного учителя появляется
классный руководитель. То есть специальный учитель, задача которого
прописана как воспитание личностных и социальных качеств. Как он
назначается? Да очень просто: кто из учителей свободен от классного
руководства – того и назначили.
Педагогические качества вообще роли не играют. Руководить классами
обязаны все, получая за это ничтожные надбавки и кучу проблем. Отношение
соответствующее. Основная задача – как в армии, чтобы никаких косяков не
случилось, не было проблем и выговоров. Здесь выползают все негативные
стороны личности учителя. Кто-то заводит «любимчиков» и «нелюбимчиков»,
кто-то поощряет стукачество, кто-то стравливает зарождающихся лидеров, кто-
то просто держит детей в страхе перед вскрытием фактов – неважно, случились
в классе проблемы или нет, главное, чтобы о них никто не узнал.
Взрослеющие дети начинают активней биться за место под солнцем.
Появляются устоявшиеся вожаки, очень редко – настоящие лидеры. Как
правило, главным становится самый сильный с парой «шестёрок». Бывает,
конечно, что за сильным стоит умный и хитрый, но реже. Самый жёсткий бич
школьной системы в данном случае – второгодники.
Это полнейшие придурки, которые не смогли осилить элементарных
вещей, но при этом обгоняют в физическом развитии сверстников на год, что
критично в данном возрасте. В моём случае, когда второгодники были старше
меня на два года, противопоставить было просто нечего, т.к. они уже были
парнями, когда я оставался ещё ребёнком. Приходилось искать решения за
пределами драк и стычек. Чьё-то доверие завоевать решённой контрольной, с
кем-то крепче сдружиться, и вот уже расклад вовсе неоднозначен.
Большинство же детей предпочитает молча следовать устанавливаемому
порядку, привыкая к традиционной легитимности – «Вася всё равно самый
сильный, а я не высовываюсь, язык держу за зубами, и всё у меня в порядке».
Потом в зрелом возрасте этот человек будет учить своих детей «никогда ни во
что не вмешиваться». В случае наличия мозгов он будет называть здоровое
человеческое желание сделать мир лучше «обострённым чувством
справедливости».
Классные руководители, как правило, такой порядок поддерживают.
Намного проще, когда, если что-то случилось, всегда можно спросить с самого
толстого, вызвать в школу его родителей, провести воспитательную беседу,
поставить галочку в журнале и отчёте, и спокойно дальше сетовать на низкую
зарплату. А больше такой работой и не заслужили.
В средней школе меняется отношение к ребёнку. В начальной школе он
воспринимается как некая функция от своих родителей и его самостоятельность
вообще сводится к минимуму. Если ребёнок ведёт себя не так, как положено,
работа ведётся, прежде всего, с родителями. В средней школе ребёнок уже
воспринимается как человек с ограниченной ответственностью.
Само по себе это неплохо, но то, какую именно прививают ему в возрасте
десяти-четырнадцати лет «ограниченную ответственность», изрядно ужасает.
Именно в этом возрасте создаётся и активно развивается генератор отмазок. У
меня всегда вызывали непонимание объяснительные за опоздания. Если
конкретно, то несусветная чушь про то, как родители заперли дома, или
помогал бабушке перейти дорогу, считается вменяемой причиной для
опоздания, тогда как фраза «объяснений нет, я опоздал, приму меры, чтобы не
повторялось» вызывает жёсткое непонимание.
Создаётся мощнейшая ориентированность на поиск отмазки, объяснения.
Ты должен найти любые способы отказаться от личной ответственности, и
тогда будешь понят, прощён, потому что твоя причина «уважительная».
Формируется стратегия поиска внешних объяснений любым негативным
результатам своей деятельности. Чаще всего и в школе и в жизни отмазываются
от опозданий.
Объяснения с учителем (позже начальством) воспринимаются как некая забавная игра, и даже духовная
практика, обязательная каждому люмпен-пролетарию (даже если он работает в
офисе, а не у станка). Так как задача школы – готовить пролетариат (вспомните
предыдущую главу), то главным и неотъемлемым атрибутом обучения
становится вбивание в школьников навыка писать такие вот дебильные
объяснительные. Естественно, что любая попытка отказаться писать
объяснительные на основании полной личной ответственности за произошедшее
воспринимается как борьба с системой, после чего включаются карательные
функции. Внезапно училки тебя вызывают к доске, докапываясь до каждого
слова, снижают оценки за «помарки» (всегда это в школе бесило, сижу сейчас и
спокойно пользуюсь бэкспейсом, и кому теперь нужны умения писать начисто?)
или придумывают другие способы показать твою неправоту. Верхом школьного
идиотизма в средних классах являются оценки за «прилежание». Я бы
предложил переименовать их в «подлизание», суть бы не поменялась.
Так как приспособление – естественная и эволюционно поощряемая черта
человека, то большинство всё же привыкает писать объяснения. А так как
объяснений этих нет и взять их неоткуда, то они придумываются. Для офисного
раба они, может, и сойдут, но задумайся – кому нужны твои сказки и бредятина
про «семейные проблемы», «неотложный визит к бабушке» и прочее, когда ты
идиотски упустил возможность получить выгодный контракт? Который в
результате отдали менее квалифицированному и талантливому человеку,
просто потому, что он выполнял договорённости и был вовремя. Об опозданиях
мы поговорим немного позже, а пока поработаем с очередной негативной
стратегией, затягивающей нас в матрицу.
Возраст средней школы (диапазон девять-пятнадцать лет) – это уникальное
время взросления, появления личности. Базовые установки, принятые в этом
возрасте, очень тяжело меняются, хотя уже поддаются осознанной проработке в
отличие от детских.
Родителей на этом этапе остаётся только пожалеть. Никто не учил советских
родителей, как говорить с подростками о сексе. Никто не учил, как говорить с
детьми о деньгах и финансовой грамотности (да что там, их самих финансовой
грамотности никто, кроме жизни, не учил!). Никто не учил, как обсудить поиск
своего Пути и своей жизни. Некоторые родители интуитивно или путём долгих
размышлений нашли грамотные решения. Но большинству не удалось.
Как результат, родители пытаются повлиять на взрослеющую личность
репрессивными и авторитарными методами. «Ты должен», «надо», «делай, как
я сказал» – императивы, так часто используемые в семьях и так тяжело
воспринимаемые взрослеющим человеком. Почему должен? Почему надо?
Почему слушаться? – вопросы, которые задавал себе каждый во время бесед с
родителями.
Естественные поведенческие реакции личности – «замри», «бей», «беги».
Поэтому подросток либо принимает позицию родителей, либо жёстко ей
сопротивляется, либо уходит в себя. Ни один из этих путей не конструктивен.
Неужели бутылка дешёвого портвейна в подъезде, выпитая в пятнадцать лет,
сделала тебя успешней?
Умение зарабатывать деньги прививается именно на этом этапе
взросления. Практически все известные мне успешные люди учились получать
свои первые доходы именно в возрасте лет десяти-тринадцати. Могу только
порадоваться за тех, кому в этом помогли родители, позаботившиеся о
финансовом взрослении подростка.
Есть множество способов заработать, доступных подростку. Я абсолютно
уверен, что способный подросток в состоянии перебрать компьютер,
переустановить систему и поставить набор наиболее актуальных и
необходимых программ не хуже взрослого специалиста. Отсканировать
материалы, отвезти флешку с документами, забрать бумаги – вот те задачи, для
которых в офисы нанимаются здоровые лбы двадцати с лишним лет, а на деле
они в полной компетенции любого подростка.
Однако родители очень часто выступают против зарабатывания денег
подростками. Аргументация:
– Учёба в школе. Ага, конечно, так все и поверили, что сэкономленное на
работе время подросток потратит на учёбу.
– Перенапряжение. При этом по поводу бесполезного перенапряжения в
школе за тебя никто не беспокоится. Вообще всего сто лет назад подростки
трудились на фабриках и в полях наравне со взрослыми, и не только выжили, а
ещё и выросли в самую продуктивную нацию в мире.
– И, наконец, притянутое за уши «рано ещё тебе работать»,
«наработаешься во взрослой жизни».
Ох уж эти разговоры про «взрослую жизнь»... Почему родители не
рассказывают детям о свободе выбора, об огромном мире? Почему проецируют
исключительно свою матрицу – «вырастешь, пойдёшь на работу, женишься,
будут у тебя свои дети, поймёшь, о чём мы тебе сейчас говорим». А вы скажите
сейчас, так, чтоб понял ребёнок. Создайте желание жить в интересном мире, а
не в вечной клетке.

За прошедшие десять лет после введения Единого Государственного
Экзамена старшая школа в России фактически превратилась в двухлетнюю
подготовку к ЕГЭ. Умение мыслить, навыки для реальной жизни, способность
трезво оценивать входящую информацию и многое другое, как общаться с
людьми – всему этому не учат в старшей школе.
Существует тест PISA, оценивающий способность старшеклассников
адекватно фильтровать информацию, понимать диаграммы, знать базовые
законы физики и математики. Примеры вопросов:
– Математический смысл числа пи. 85 % российских учащихся вообще не
понимают, о чём идёт речь.
– Умение оценить соотношение размеров самолёта и размеров земного
шара. На примере соотношения размера пчелы и глобуса. 90 % оказались не в
состоянии оперировать такими простыми данными, как радиус Земли, размер
самолёта, размер пчелы и размер глобуса.
– Способность распознать «притянутость за уши» данных в газетной
статье. 80 % не видят простейших журналистских фокусов со статистикой и
диаграммами.
По результатам теста, российское образование (я уже не говорю про
республики бывшего Союза) отстаёт не только от Европы, но и от Азии. В
Сингапуре, Гонконге, Южной Корее старшеклассники куда лучше готовы ко
взрослой жизни.
Баллы ЕГЭ – всё, что сейчас занимает наших старшеклассников.
Способность ответить на вопросы теста либо поиск вариантов покупки
результатов – вот смысл жизни человека в пятнадцать-семнадцать лет. В
возрасте, самом продуктивном и подходящем для того, чтобы выучить
несколько иностранных языков, освоить естественные науки, разобраться в
науках гуманитарных. Возрасте, когда природа даёт невероятный запас энергии
и сил для обучения и активной жизнедеятельности.
К старшим классам личность человека уже достаточно трезво оценивает
мир, чтобы отличать лицемерие и двойные стандарты. Но жизненный опыт не
всегда развит на уровне понимания простой истины – если ты не хочешь
учиться здесь, это не значит, что учиться не надо вообще. Поэтому
большинство школьников ударяются в банальное отрицание – прогулять
школу, побухать в ближайшей подворотне. Попробовать наркотики, пьяный
секс без удовольствия (многие девочки на долгие годы убивают свою
сексуальность неудачным первым опытом). У кого-то путь «Так не надо»
пройдёт сам собой в направлении «Так надо», кто-то продолжит его в
студенческие годы, и только единицы поймут, что это не выход.
Именно в этом возрасте закладывается чудовищно низкий процент людей,
которые хотя бы пытаются жить по пути «Я хочу». Ведь прочитать вечером
интересную и полезную книгу намного сложней, чем пойти на лавочку бухать с
одноклассниками.
Взаимоотношения с противоположным полом. Им никто не учит. Это тема,
где поистине прячутся миллионы демонов. Как я уже говорил, мы не будем
ударяться в чернуху. Но никто не отменит и не оспорит факт – практически ни
у кого сексуальное взросление не происходило адекватно. Чудовищное
табуирование этой темы, замалчивание и ханжество отравляют сотни тысяч и
миллионы жизней. Сколько девушек в шестнадцать лет делали аборт? Сколько
парней имеют сексуальные проблемы, потому что криво прошёл первый опыт?
Деньги. В возрасте пятнадцати-семнадцати лет можно зарабатывать
десятками тысяч способов. Впервые месячный оклад больше ста баксов (не
нынешних, а по курсу до «чёрного вторника», если кто помнит) я получил в
археологической экспедиции. Да, чтобы меня туда взяли, я бесплатно
участвовал в самых разных раскопках. Параллельно занимался настройкой
компьютеров, всякой мелкой компьютерной помощью. Короче говоря,
возможности есть в любом возрасте.
Но большинство старшеклассников не хотят зарабатывать. В их голове
есть только одна стратегия – деньги дают родители, а я ещё маленький. В
шестнадцать лет мужчины командовали войсками, были королями и
правителями огромных территорий. Ты думаешь, человек изменился за эту
тысячу лет генетически? Даже если да, то только в одну сторону – стал выше
из-за поедания мяса с гормонами роста. Меня никто и никогда не заставит
поверить в такую деградацию личностей – от полководцев и правителей к
бесправным овощам. Поэтому я могу воспринять нежелание
шестнадцатилетних ребят достойно и качественно жить только как программу
матрицы.
В этом же возрасте происходит активное погружение в виртуальный мир.
Овощи на ферме «вконтакте» или в «одноклассниках» скоро можно будет
поливать нажатием одной кнопки мобильного телефона. Круглосуточно сидеть
в аське, контакте и одноклассниках уже вошло в привычку. Популярность
онлайн-игр в стиле «выращивание виртуального гороха» – оттуда же.
Подробней мы разберём это в главе про тайм-киллеры.
К счастью, некоторые ребята уже во время старшей школы понимают
бессмысленность и бесперспективность матричных программ и осознанно готовы
жить по-другому. Я надеюсь, что среди наших читателей будет немалое количество
старшеклассников, которые не дадут бездействию отравить свою жизнь.
Отношения с родителями в этом периоде варьируются от постоянных
обсуждений «кем быть», «как быть» до непрекращающихся конфликтов. Это
самое «кем быть» – рудимент советской эпохи. Сегодня ты можешь быть кем
угодно и как угодно, менять род своих занятий по ходу жизни.
Всего десять с небольшим лет назад пиарщиком и востребованным
специалистом в области рекламы мог стать любой креативный и грамотный
человек. Почитайте или посмотрите «Поколение П», там достаточно красиво
всё отражено – вчера герой торгует в ларьке у чеченцев, завтра он криэйтор
(«творцы нам тут на хуй не нужны, криэйтором, Вован, криэйтором»). Сегодня
пиарщиков уже учат срочно переквалифицировавшиеся для этого
преподаватели и прочие не нашедшие себя на рынке труда личности. Тем более
востребованы действительно даровитые и талантливые люди. В шестнадцать
лет уже можно устроиться подмастерьем, осваивать интересное дело, и даже
получать за это деньги.
И учитывая, что кадровый голод у нас везде, то от перспективных ребят
лет с шестнадцати нигде не отказываются.
И вместо всего этого слушать бесконечные «кем быть»? «Пора, сынок,
определяться с выбором своей судьбы», «как ты жить-то будешь» и прочее, и
прочее из этой же серии способно набить оскомину буквально за пару вечеров.
Самое страшное, что большинство молодёжи покорно соглашается идти в
тот вуз, который уже выбрали родители. Соглашается, потому что это же
родители, они кормят, дают крышу над головой, как им возразить? А ведь
человеку уже не двенадцать-тринадцать лет, когда нет жизненного опыта, нет
навыков и умений объяснять свою жизненную позицию. К шестнадцати же
годам человек столько раз сталкивался с необходимостью свою позицию
объяснять в школе, на улице, что в состоянии вполне вменяемо доносить свои
жизненные принципы до самых разных людей.
Если эти принципы есть. Основной проблемой российского взросления,
идущей из семьи, является потеря принципиальности – здесь язык в задницу
засунул, там согласился, тут на горло своей песне наступил. И вот из школы
выпускается обработанная заготовка под матричного человека. Который завтра
согласится с идиотской директивой начальника, чтобы потом её саботировать,
и будет крайне удивлён, что новое направление развития компании доверили
вчерашнему коллеге, высказавшему своё мнение по вопросу. Матричный
человек предпочтёт решать «взрослые» проблемы ложью и замалчиванием,
потому что эта стратегия уже работала – солгал родителям про дела в школе,
замолчал проблемы и их вроде как бы и нет.