Про убивающую и отравляющую силу обиды поговорим.

Все равно на кого ваша обида: на родителей, на бывшего супруга, друга, работодателя. Любое застревание в обиде вас убивает.

Сама по себе обида - это невредно, если вы не застреваете в ней.

Вы можете обидеться, дистанцироваться или разорвать отношения и успокоиться. Обида - это осознание, что вас недостаточно ценят и та близость, на которую вы рассчитывали, является односторонней, только с вашей стороны. Такая обида тоже может быть неадекватна, если вы вообразили себе близость и никто повода не давал. А может быть и адекватна, если у вас были основания. Но в любом случае кратковременная обида, служащая для переустановки дистанции, для выбора дистанции больше, нормальная реакция на дисбаланс, тем более на обман или предательство.

Разрушительной становится обида только для тех людей, которые в ней застревают.

А застревают люди в обиде только по одной причине: они не хотят выходить из слияния, они хотят получить компенсацию и оставаться в слиянии дальше.

Это единственная причина застревания в обиде.

Даже если стремление получить компенсацию и оставаться в слиянии камуфлируется подо что-то другое, все равно это оно.

Обиженный не может просто так оборвать связь, ему кажется, что он останется тогда обделенным, обобранным. Он хочет получить компенсацию, хочет вытянуть или выбить из обидчика то, что тот ему недодал и обидел, хочет заставить его раскаяться и возместить ущерб.

Отсюда и возникают жалобы: "Очень хочу простить, но не могу".

Люди приходят к психологам с запросом: "Помогите простить мать" или "Помогите залечить рану, которую мне нанесли".

Но их реальный запрос оказывается совсем другим: "Помогите взыскать компенсацию с обидчика".

Обижающиеся на мать хотят, чтобы мать осознала как была не права, покаялась, изменила свое мнение, высоко оценила их и принесла компенсацию, моральную и материальную.

Обижающиеся на бывших супругов хотят, чтобы те раскаялись в своей нелюбви, пожалели о разрыве, пришли к порогу с дарами и попросили принять их назад.

Не обиду забыть хотят обиженные, а получить компенсацию.

Если им предлагают отказаться от ожидания компенсации, обида переносится на того, кто такое предложил. Он - заодно с обидчиком, он хочет отнять положенное.

Застревание в обиде - это упорная уверенность, что у вас отняли то, что принадлежит вам по праву, и должны вернуть.

Человек не хочет вылезать из своей обиды, поскольку считает, что таким образом откажется от компенсации сам. А он хочет продолжать требовать компенсацию, продолжать настаивать на ней и ждать, то есть хочет оставаться в состоянии обиды. Ему кажется, что в этом случае он скорее получит желаемое, чем если сам откажется от всего.

Многие обиженные чувствуют, что им предлагают "стать терпилами", "прогнуться", "уступить территорию", когда их уговаривают вылезать из состояния обиды.

Но всякий обиженный, пожалуй, сам захотел бы вылезти из своей обиды побыстрей, если бы хорошо представлял себе, что с ним делает обида.

Обида - это полевая сущность, которая обладает большой силой и питается вниманием как любые полевые сущности. Как всякая лярва обида тем больше растет, чем больше съедает вашей энергии, и тем больше съедает энергии, чем больше растет. Со временем полевые сущности не становятся меньше, они становятся больше. Время от лярв не лечит, оно их растит.

Только в одном случае время может излечить от обиды. Если обиженный не муссирует обиду, не смакует и не пестует, а отвлекается на дела. В этом случае время работает на него и против обиды. Если же время используется на выкармливание обиды, если внимание на обиде фокусируется, обида со временем растет. Она врастает в ваш мозг, в ваше сердце, в вашу печень, лишает вас нормальной жизнедеятельности и отравляет вас.

В трех направлениях работает обида.

1. Обида держит вас в прошлом, не давая жить в настоящем.

Вы все время перебираете в памяти события, связанные с нанесением вам обиды, словно собираете все больше документов для суда и хотите доказать свой ущерб и вину обидчика. Вы вспоминаете его обещания и свои вложения, стараетесь восстановить это в памяти как можно ярче и живей, чтобы прожить и прочувствовать. Вам кажется, что необходимо реконструировать события, чтобы в них разобраться.

Это не дает вам ни малейшего шанса на компенсацию, поскольку никак не связано с ощущениями обидчика. Он сам по себе, живет своей жизнью, занимается своими делами, а вы застряли в прошлом и сидите там. Ваше поле наполнено тенями и призраками, перед вами нет ни одной актуальной задачи, вместо деятельности вы зависли в воспоминаниях и иллюзиях.

Зависание в прошлом опасно тем, что любые представления вызывают химический ответ организма как и реальные впечатления. То есть вы переживаете эмоции как во время деятельности, а на самом деле зависли в безвременье как попавшая в паутину муха.

2. Обида держит вас в низком наклоне к плинтусу.

Вы и сами не хотите разгибаться, переживая обиду. Вам кажется выгодной ваша согбенная поза. Если вы распрямитесь, вы признаете, что ущерб нанесенный вам невелик, а значит вы не нуждаетесь ни в какой компенсации, отказываетесь от нее. А вам хочется доказать невидимому судье, что ваше состояние критическое, вы буквально загибаетесь от боли и страданий. Вы попранный, униженный, лишенный достоинства человек, вот какое состояние вы поддерживаете в себе. Ради ожидаемой компенсации (которая вам померещилась) вы готовы отказаться от возможности стать сильным и счастливым. Вы остаетесь несчастным, оскорбленным и сломанным, чтобы иметь право на компенсацию.

"Не обесценивайте травму!" - слышали такое? "Не загоняйте обиду внутрь!"

Так говорят те, кто уверены, что без компенсации с обидой справиться нельзя, выбросить ее из поля не получится, можно загнать внутрь, но она останется и будет жить. В этом убеждены все обиженные, а таких и среди психотерапевтов много. Кроме того, психотерапевты зарабатывают на том, что обиженные ходят к ним годами и обсуждают свою обиду. Не все психологи нацелены на результат, некоторые - на регулярный заработок, который обеспечивает "длительная работа". Вот психологи, уговаривающие вас не загонять обиду внутрь и не обесценивать свою травму, а длительно над ней работать, вероятней всего - из таких.

От обиды надо избавляться как можно быстрей, возвращая себе локус контроля, расправляя свои плечи, выпрямляя спину и опираясь на свое самоуважение. Стоять в сгорбленной позе и ждать "возмещения" нельзя.

3. Обида отравляет вас ядом.

Отравляющая сила обиды - химическая реальность. Застряв в обиде, вы помещаете себя в газовую камеру.

Если хорошо понимать, что сама по себе обида - это сигнал к дистанции, реакция на угрозу благополучию и безопасности, становится понятно, почему в состоянии обиды в кровь и мозг человека выбрасываются вещества, заставляющие его переживать негативные эмоции и болезненные ощущения. Если вы чувствуете страх, вам становится плохо и хочется быстрей покинуть место, где вам так неприятно. Если вы испытываете обиду, вам тоже становится плохо и хочется быстрей дистанцироваться от обидчика. Организм реагирует на анализ ситуации, который совершает психика, и когда вы решаете: "Меня обижают!" вам становится тошно, противно и хочется уйти. Это нормальная реакция.

Но плохо, если уйдя физически, вы остаетесь в слиянии, если дистанцировались вы только физически, но продолжаете находиться с фигурой в поле в плотной связи, видите образ человека, ведете с ним диалог, представляете картины прошлого и будущего с его участием, лезете к нему в голову и пытаетесь воссоздать, что он чувствует к вам и о чем думает. Это значит, что прервать связь вам не удалось, возможно связь стала даже тесней, плотней и сильней. Вы дистанцировались от человека, может быть (а может и нет), но слияние с его фигурой стало больше.

И это значит, что отравляющее действие обиды продолжается, становится хроническим, вещества в мозгу и крови, сигнализирующие о стрессе, действуют на вас, разлагают вас. Вместо короткого выплеска, роль которого - защитить вас, сигнализировать о вредной для вас ситуации, побудить вас к дистанции и разрыву связи, вы получаете постоянную дозу яда, живете в этом яде, адаптируетесь к нему и он становится вашей ежедневной реальностью. Вас все время мутит от обиды, вам тошно.

Отравленные обидой люди выглядят примерно так же, как и те, кого травят газом. Если поток обиды сильный и непрерывный, можно очень быстро дойти до ручки и задохнуться. Иногда можно взорваться от малейшей искры. Обиженные называют это "триггером, запускающим травму". Стоит о чем-то похожем упомянуть, их бомбит от ожившей обиды. Они как кухня, в которой утечка газа и закрыты форточки. Их взрыв от любой искры может унести с собой половину подъезда.

Большинство обиженных периодически выходят подышать воздухом, немного переключаются, освежают себя, но потом опять вспоминают обиду и возвращаются в свою газовую камеру.

Это похоже на то, как если бы пленные концлагерей отказались бы покидать лагеря, продолжали бы ходить и ходить в полосатых костюмах, пока нацисты или их потомки не компенсируют им всю обиду до конца, а обида-то огромна, такую и век рабства не искупит. Впрочем, что-то похожее и происходит в политике после Второй Мировой войны, обиженными быть стало модно, потому что кажется выгодным, кажется, что из позиции униженных и оскорбленных можно больше отжать.

Но обида не выгодна!

Обида разрушительна.

Даже если удается вытянуть какие-то крошки компенсации (чаще всего нет, только унизиться), эти крошки никак не стоят того, что делает с вами обида.

Обида лишает вас сил, чувства достоинства, нормальной жизни. Ваш локус контроля остается в руках обидчика, вы похожи на вопросительный знак, замеревший в ожидании ответа. Вы не можете жить, вы почти мертвы, как муха в паутине, даже если ваши лапки еще шевелятся, преодолевая парализующий яд. Все равно вы еле живы и это - не жизнь.

Понимаете вред от застревания в обиде, друзья?

Осознаете, насколько важней расправить плечи и убрать щипцы, даже в случае серьезного ущерба? Обида длительная - это щипцы, больше в ней нет ничего. Но это щипцы могучие, прорастающие в вас, способные превратить вас из полнокровного человека в засохшее насекомое.

Одна девушка пришла на прием к психологу лучезарной няшей, простившей своих обидчиков, а вышла от него злобной звонкой стервой – перековалась за один сеанс.
Психолог пишет об этом с гордостью, потому что помог девушке стать настоящей — нуачо она как придурошная вся на позитиве, фу и буэ.
«У тебя есть право на ненависть и ярость!» — психолог вбивает в череп сверкающий гвоздь, и под куполом разливается истеричное торжество, услужливо питаемое давней болью.
Ненависть – высокооктановое топливо, сердце мигом трансформируется в мотор под него, и мощный ток витальности проходит сквозь тело. Очень освежает.
Дальше психолог вручает девушке дилдо и руководит дальнейшим освобождением. Триумф не замедлил, короче.
Психолог довольна пациенткой, собой, ремеслом и вообще. Пациентка стала вся сильная тигрица, и пусть в ноздрях ее теперь обжигающий пар ненависти и презрения к своим прошлым обидчикам, зато отныне она не даст себя в обиду никому.
К этому психологу, прочитав ее текст, разлетевшийся по рунету, побегут, теряя тапки, а то задрал уже позитив.
Тот, предыдущий терапевт, что вылепливал этой девушке лаковую скорлупочку из задушевного сю-сю «понять и простить, простить и отпустить» делал, что умел. Девушку в детстве отчим юзал не по-детски, а мама знала, но ничего не делала, но каким-то образом психолог убаюкал боль, обрядил девушку в психоскафандр из папье-маше, и выпустил в мир: не острая депрессия – и ладно, дальше видно будет.
А дальше последовало вот это описанное выше освобождение ненавистью.
Ну, чередование методов, не могло не сработать — хотя бы на временную ремиссию.
Я не осуждаю, каждый психолог делает что умеет, как умеет и кто ж ему запретит, он же помочь хочет. Ну, или впечатлить. Или самоутвердиться. Или своим обидчикам мстит, запуская вирус ненависти.
А люди что — люди во все времена предпочитают тех психологов/ораторов/чародеев, кто вкладывает в руку наиболее эргономичную кнопку управления собственной жизнью. Управления или иллюзии управления – сперва не отличить. Да и вообще, поскольку большинство живет ощущениями, а не рацио, иллюзия даже предпочтительнее, потому что доставляется в центры удовольствия по vip-коридору.
Поэтому, психолог, взломавшая глазированной экзоскелет квази-прощения всегда будет более востребована, хотя она ровно такой же читер в терапии сведения счетов, как и ее лучезарненький антипод.
Потому что прощение – это другое.
И от необходимости прощения никуда не деться все равно: не совершив этот ритуал не войти в свободу, и не сделаться проницаемым для счастья. Потому что боль от перенесенного теряет доступ к тебе только вместе с прощением, и пока ей не перекрыт ход она будет отжирать от тебя куски, и темнеть тяжелым мраком во взгляде, и ничего хорошего не притянет в твою жизнь, а притянет всяких психов и прочих семь злейших.
Но прощение – это не высвобожденная ненависть, как и не благостное сю-сю.
Дешевый позитивный подход перескакивает стадию, которую как раз возделывает автор описанной выше методики права на ярость.
Стадия ярости неминуема в деле прощения, это называние вещей своими именами, без этого никакое прощение немыслимо, ибо что прощать-то, если диагнозы ложные.
А прощение — это хирургия по точным диагнозам. Поэтому, праву на ярость и ненависть надо сказать да, но. Это ещё не конец дела.
Потому что прощение – это прекращение власти прошлого над тобой.

Ты берешь и отказываешь в визе в твое будущее этому сгустку мрака и боли, втиснутого в живого тебя твоим отцом, или матерью, или партнером, или другом, или кем-то еще, кто смог.
Ты берешь и сматываешь все эти корешки и побеги, проросшие в твою душу от причиненного зла, вырываешь их и отбрасываешь прочь.
Этим ты не реабилитируешь виновных, совсем нет. Пусть они сами разбираются с собой и своей виной, если вообще помнят о ней. Тебе не нужны их извинения, если ты не склонный к дурной драме идиот, которому важно чтобы эти люди признали что были неправы, и тогда тебе станет легче. Да пофиг, признают они или нет, и когда это будет. Тебе нужно жить свою жизнь сейчас.
Жить.
Свою.
Жизнь.
То есть владеть собой в одиночку, а не на паях с обидчиками.
Простить – не значит извинить их действия, простить – значит обнулить их последствия. Для себя. И — так уж выходит – что и для них.
Ты говоришь себе «да, эти люди причинили мне зло, искалечили мне психику, но ущерб и так слишком велик, чтобы еще и сейчас страдать от него. Я не знаю, почему они так поступили, да мне и пофиг, я не хочу об этом думать, я хочу об этом всём не думать вообще, как не думает здоровый о болезни. Я хочу не удостаивать их мыслями вообще. Поэтому я их прощаю. Мне не нужно чтобы они держали ответ передо мной за это зло. Пусть как знают, а мне нужно, чтобы с моей стороны были загерметизированы все утечки: я не хочу больше обслуживать своей психикой эту дыру. У этих людей больше не будет власти надо мной, поэтому я их прощаю, закрываю этот счет, сжигаю бумаги, делу конец».
Это очень крутой акт. Это изымание себя из сюжета, где ты был слаб и беспомощен.
Это и есть прощение.
Да, это отказ от справедливости и отмщения – не вообще, кстати, а только со своей стороны, потому что система устроена так, что каждый обидчик всегда получает бумерангом, система давно сказала о себе «Мне отмщение и азъ воздам».

Мне недавно задали вопрос: «Можно ли прощать того, кто вины не признал, прощения не просил и просто ни грамма не раскаивается и настроен дальше продолжать в том же духе?»
Повторю: да кому нужно его раскаяние, прощение не про раскаяние, а про избавление себя от власти обижавшего.
Ради этого избавления и говоришь "ничего не было", отменяешь воздействие прошлого на настоящее. Для себя прощаешь, а не для него, на него вообще пофиг, пусть он сам с собой разбирается что он там настроен продолжать, ты не обязан подставляться под его планы, тебе главное соблюдать гигиену психики, не давать власти над собой через интерфейс обиды.
Сказанное в этом тексте по большей части относится в прощению прошлого зла, когда ты не мог себе помочь, и всё это притащилось за тобой в настоящее, и не собирается само тебя покидать в будущем.
Как поступать в текущем моменте, когда тебя обижают — каждый разбирается сам, но он будет куда лучше ориентирован, и станет куда меньше подставляться, если разберется с прошлыми обидами и их авторами.
Если простит их — как будто спишет их долги, чтобы выключилась, наконец, боль от их имен.
Вот это выключение боли — и есть прощение.