Откуда люди, только узнавшие про Селесту Барбер, в курсе про инста писи во всех подробностях? И кто это вообще: инстапися?

Миндерландов) придёт ещё. Зима близко - как же без одеялок

орум пришла, вот в чём проблема. Приди она году в 14-15, тоже полюбила бы Басю как родную

Здесь только один чел почти вровень.

Ничего в этом хорошего не было.
Любая травля - это гадость.
И опять я повторюсь - это правило незыблемое, фундаментальное - если кто-то ведёт себя по-хамски или подло с другими, то рано или поздно он поступит так и с тобой.

А вот когда лично тобой перекусывают, вернее, тебя перекусывают, это совсем по другому чувствуется.

не вы

простите, с кто у нас здесь кобыла?

И да, таких перлов я больше нигде не встречала и не встречу.

нас уже двое. Мне не легче, вам тоже. Выходит мы точно не....

ткройте секрет, кто идет вровень ?

Они же в курсе, скажем, кто такие наркоманы или проститутки. Чем занимаются, и что это вообще такое. Интересно, откуда? Не читал, но осуждаю?

немного с другого ракурса - как это так, не читал, но осуждаешь?

Тогда еще любовниц петрушили, как тузик грелку

Здесь только один чел почти вровень.

Догадайся с трёх раз, как говорится.
Это очевидно, не вижу смысла озвучивать проблему.

Правильно, главное сделать вид, шо умная.

ранее писали про неких трех сливальщиков, теперь добавилась одна вровень

Дверь скрипнула, и инспектор поднял голову. Бесшумно ступая, вошла Брюн, чуть пошатываясь, остановилась у стола. Одной рукой она прижимала к груди початую бутылку, в другой был стакан. Она поставила все это на стол перед инспектором, а сама повалилась в кресло для посетителей.
— Ну, хорошо, — сказал инспектор. Он думал вслух. Он почти не замечал Брюн. — Пусть он пришелец. Пусть… Дальше-то что? Проходу же не будет… Поймал, в руках держал — и выпустил. Все отдал, нате, пользуйтесь, и — выпустил… Поверил краснобаю.
— Не верьте, — решительно сказала Брюн. — Нельзя.
— Просто он гипнотизер… Блестящий, невиданный мастер… Водит вокруг пальца, а мне два года до пенсии. — Инспектор застонал. — Какого черта я не уехал отсюда сразу же… Настойки эдельвейсовой ему захотелось, идиоту… — Он снова застонал и взялся за голову. — А если даже пришельцы? Мне-то какое дело? Какое мне до них дело?.. Не хочу я за них отвечать…
— Главное — не верьте, — снова сказала Брюн. — Никому нельзя верить. Я один раз поверила, всего один раз, и вот сижу в этой дыре — одна, и никому не нужна… В нашем прекрасном, замечательном, вонючем, гадском мире… Никому!
Она налила полстакана бренди, отхлебнула и передала стакан инспектору. Тот машинально допил остальное.
Тут дверь отворилась, и вошли Симоне с хозяином. Хозяин поставил перед инспектором кружку кофе, а Симоне, не обращая внимания на Брюн, взял у стены стул и уселся напротив инспектора.
— Луарвику совсем плохо, — сказал он. — Он задыхается. Мозес говорит, что больше часа ему не выдержать. Вы его загубите, Глебски, и это будет скотский поступок…
Держа "люгер" одной рукой, инспектор взял кружку другой, поднес ко рту и поставил обратно.
— Отстаньте от меня, — сказал он устало. — Все вы болтуны. Алек заботится о целости своего заведения, а вы, Симоне, просто интеллектуал на отдыхе.
— А вы-то, — сказал Симоне, — вы-то о чем заботитесь? Лишнюю бляху захотелось на мундир?
Брюн вдруг встала, неуверенным движением подхватила бутылку и вышла, бормоча: "Везде одно и то же… Скучища… Вранье".
Братья Стругацкие

Басти злая, смешно утверждать обратное.Здесь только один чел почти вровень

ранее писали про неких трех сливальщиков, теперь добавилась одна вровень

Интрига, однако.